За несколько часов до войны.

Продолжение

Субботним утром 21 июня 1941 года народный комиссар иностранных дел, член Политбюро с 1926 года и правая рука Сталина, Вячеслав Михайлович Молотов имел телефонный разговор с генеральным секретарем исполкома Коминтерна Георгом Димитровым. Генсек Димитров, обеспокоенный сообщением китайских товарищей и другими слухами о неизбежном нападении Германии, просил Молотова поговорить со Сталиным и получить у того руководящие указания для зарубежных Компартий по этому поводу. Ответ Молотова Димитров записал в своем дневнике: “Положение неясно. Ведется большая игра. Не все зависит от нас. Я переговорю с И. В. Если будет что-то особое, позвоню”.

Субботним утром 21 июня 1941 года товарищ Молотов имел еще один разговор – в Наркоминдел был вызван посол Германии в СССР Фридрих Вернер граф фон Шуленбург. Огорошив гостя с порога вербальной нотой о нарушении германскими самолетами границ Советского Союза, Молотов перешел к главному – к выяснению того, что же происxодит в советско-германских отношениях? Почему отьезжают работники Германского посольства и их семьи? Почему не опубликовано в германских газетах сообщение ТАСС от 13 июня 1941 года? В чем заключается недовольство Германии в отношении СССР? Ответить Шуленбург не мог, просто потому что ответа не знал. Так закончился очередной сеанс “большой игры”. К концу дня “правая рука Сталина” соединилась с телом.

Субботним вечером 21 июня 1941 года в кремлевском кабинете Сталина с семи до одиннадцати вечера шло совещание. Вернее, даже два совещания одно за другим - с семи до восьми с четвертью совешалась одна компания, а с без десяти девять до пол-одиннадцатого - другая. Кого же приняли Сталин и Молотов за несколько часов до войны?

( И кого же? )