fat_yankey | Доктринальное преимущество

In most fields of military endeavor, theory has had only a modest influence on praxis. Faced with real problems, the militaries of the world generally set about contriving practical solutions in a more or less theory-free environment, generating the seeds of new theory as a by-product. Theory, however, is influential in the preparation for war; bad theory risks leading us into poor preparations. Analyses of the consequences of poor preparation for war line the bookcases of most of the people reading this monograph.

Alien: How Operational Art Devoured Strategy, by Justin Kelly & Mike Brennan

В большинстве областей приложения военных усилий, теория имеет лишь скромное влияние на практику. Сталкиваясь с реальными проблемами, военные всего мира обычно исхитряются находить практические решения в более или менее лишённой теории обстановке, прождая семена новой теории как побочный продукт. Теория, однако, имеет влияние на подготовку к войне; с плохой теорию, рискуешь плохо подготовиться. Анализами последствий неудачной подготовки к войне заставлены целые шкафы у большинства читающих эту монографию. (из "Чужой: как оперативное искусство пожрало стратегию")

В военном лексиконе многих постсоветских государств, в частности русском и украинском, есть такое понятие как "военная доктрина".

Советский "Военный Энциклопедический Словарь" и "Советская Военная Энциклопедия" определяют это понятие как принятую в государстве на данное время систему взглядов на сущность, цели и характер возможной (будущей) войны, на подготовку к ней страны и её вооружённых сил и на способы её ведения.

Современная официальная доктрина РФ даёт более лаконичное определение: система официально принятых в государстве взглядов на подготовку к вооруженной защите и вооруженную защиту Российской Федерации.

Украинская официальная доктрина, напротив, более многословна в своём определении: система взглядов на причины возникновения, сущность и характер современных военных конфликтов, принципы и пути предотвращения их возникновения подготовка государства к возможному военному конфликту, а также применение военной силы для защиты государственного суверенитета, территориальной целостности, других жизненно важных национальных интересов.

Центральный вопрос военной доктрины - вопрос о будущей войне. Какая она будет? Из ответа на этот вопрос вытекает как именно нужно готовить к такой войне армию и страну. То самое приложение военной теории, о котором пишут авторы "Чужого ...". Ответ на него позволяет наметить программы строительства вооружённых сил.

Военная доктрина, однако, не чисто военная, но военно-политическая теория. Для ответа на вопрос "какая будет эта война", хорошо бы сперва ответить на вопросы "против кого будет эта война", "вместе с кем будет эта война", "насколько значима для нации эта война", "какими ресурсами нация располагет для этой войны". Я тут пишу "эта война", но конечно имеется ввиду не конкретная война, а тип войн, в которых, как предполагается, страна будет принимать участие.

Например, Германия в эпоху Бисмарка готовилась к краткосрочной решительной войне против одной из сухопутных великих держав. Советский Союз в 20-е и 30-е годы готовился к возможной войне не на жизнь а на смерть с широкой коалицией лимитрофов, поддержанных ведущими державами Антанты (Британией и Францией). Главнейшая из держав Антанты (Британия) в то же самое время имела доктрину, закладывавшую десятилетний срок без большой войны. Доктрина Соединённых Штатов в недавнем прошлом предусматривала возможность ведения одновременно двух ограниченных по целям войн на удалённых театрах. И т.п.

В этом смысле занятно появление, в украинском определении доктрины, слов "пути предотвращения их возникновения". Казалось бы это епархия дипломатов, а не военной доктрины. Но нет, одним из предназначений вооружённых сил может быть deterrence - "отпугивание", - возможных противников. А для стратегических ядерных сил это предназначение так и вовсе главнейшее.

Важный момент, что "система взглядов" чтобы стать доктриной должна быть "принятой" (в российской редакции даже "официально принятой"). Как пример непринятой системы можно вспомнить профинансированный Блиохом труд "Будущая война в техническом, экономическом и политическом отношениях", который дал, наверное, лучшую на то время "систему взглядов" на характер будущей войны. Система, однако, не была никем принята, и в Первую Мировую антагонисты вступили имея в значительной степени иллюзорные представления о том, как скоро она закончится, и в каком виде будет протекать.

В бюрократических системах постсоветских стран, военная доктрина нередко оформляется в виде документа, утверждаемого на самом высшем уровне. Такой документ есть и у России, и у Украины. Замечу, что официально утверждённая и опубликованная доктрина - это декларация. Декларация направленная в том числе и на внешнюю аудиторию. Поэтому, между реально принятой в государстве и декларируемой официальным документом системой взглядов на будущую войну может быть некий зазор, иногда довольно немаленький.

Во многих странах такого документа нет, но это не означает, что у них нет системы взглядов. Она чаще всего есть, и её можно реконструировать либо систематизацией отдельных доктринальных документов и военно-научной деятельности, либо из наблюдаемой деятельности по строительству и подготовке вооружённых сил. Конечно, не всегда взгляды складываются в систему; сама система взглядов динамична; кроме того одна система может сменять другую, и в переходный период можно наблюдать разнообразную эклектику. Это всё понятные и обычные проблемы для такого рода предметной области. Однако, хочу подчеркнуть, что в реконструкции доктрины первична именно практическая деятельность по её реализации, а не бюрократическое оформление в виде документа.

В иерархии < политика -> военная стратегия -> оперативное искусство -> тактика >, военная доктрина занимает место между политикой и стратегией, в качестве первоосновы для стратегического планирования, строительства и боевой подготовки армии. Есть максима, что плохую стратегию трудно исправить хорошей тактикой, а плохую политику - хорошей стратегией. Неправильная доктрина порождает как плохую тактику, так и плохую стратегию.

После начала российской агрессии против Украины, многие комментаторы, как с российской стороны, так и на Западе, сошлись на мысли, что РФ вынуждена вести не ту войну, к которой готовили армию. И я склонен считать, что наблюдаемое на полях сражений Украины в течении последних 11 месяцев эту мысль подтверждает. Это означает, что военная доктрина РФ неправильно отвечала на основной вопрос. "Обычные" (неядерные) вооружённые силы России явно строились в расчёте на быстротечную конвенциональную войну в условиях полного господства в воздухе и отсутствии противодействия на море, против противника не располагающего современными системами ПВО и существенно уступающего в техническом оснащении. В расчёте на войну против какой-нибудь Грузии.

Официальная доктрина РФ в изводе от 2010 года гласила:

"Военные конфликты будут отличаться скоротечностью, избирательностью и высокой степенью поражения объектов, быстротой маневра войсками (силами) и огнем, применением различных мобильных группировок войск (сил). Овладение стратегической инициативой, сохранение устойчивого государственного и военного управления, обеспечение превосходства на земле, море и в воздушно-космическом пространстве станут решающими факторами достижения поставленных целей".

Естественно, упомянутое "овладение" и "обеспечение" возможно только против заведомо слабейшего противника. Если противник в состоянии оказать упорное сопротивление, в доктрину следовало бы закладывать борьбу за стратегическую инициативу, за превосходство в воздухе, космосе и на море. Но этого нет ни в тексте доктрины, ни на полях сражений. Характер будущей войны был определён неверно. Случившаяся война не отличается ни скоротечностью, ни быстротой манёвра.

Редакция военной доктрины РФ от 2014 года даёт гораздо более оторванное от реальности и заметно более многословное описание облика современного конфликта, скорее щеголяя трендовыми словечками, чем описывая поле боя, для которого следовало бы готовить российскую армию.

Главным недостатком военной доктрины РФ мне представляется отсутствие фокуса и неверный выбор приоритетов. Например, в доктрине (и я не имею тут ввиду текст официальной доктрины) не обозначен наиболее вероятный противник для неядерных вооружённых сил. Понятно, что наиболее опасный противник - это НАТО, но неядерная война с НАТО крайне маловероятна. А для конвенциональной войны с кем строятся "обычные" вооружённые силы? Похоже, что ответа на этот вопрос не было. По крайней мере такой ответ крайне трудно реконструировать по наблюдаемому характеру строительства и подготовки.

В отличии от российской, украинская военная доктрина имела вполне чёткий фокус. Не было сомнений, что если война случится, то с кем и какой она будет:

"Загрози воєнній безпеці України можуть бути реалізовані за такими сценаріями: повномасштабна збройна агресія Російської Федерації проти України з проведенням сухопутних, повітряно-космічних, морських операцій з рішучими воєнно-політичними цілями;".

Соотношение сил оценивалось вполне трезво:

"Порівняно з Російською Федерацією економічні, воєнні, людські, інформаційні та інші ресурси України є значно меншими. З урахуванням наявності в Російській Федерації стратегічної ядерної зброї та зловживання нею статусом постійного члена Ради Безпеки ООН обмеженою також стає і реакція світової спільноти на російську агресію проти України".

Поэтому доктрина вполне благоразумно нацеливает вооружённые силы на оборону, с подключением территориальных формирований:

"Головним принципом застосування сил оборони у воєнному конфлікті є активна оборона з метою завдання противнику поразки та примушення його до припинення воєнних (бойових) дій. Особлива увага приділяється обороні найбільш важливих в оперативно-стратегічному значенні рубежів і районів, зон, адміністративно-політичних і економічних центрів, десантно небезпечних ділянок Чорноморського і Азовського узбережжя, комунікацій. ... Оборона України шляхом проведення спільних операцій сил оборони поєднується з територіальною обороною, організовується опір на тимчасово захоплених ворогом територіях. Основою сил територіальної оборони є підрозділи Збройних Сил України, інших утворених відповідно до законів України військових формувань, а також правоохоронних органів спеціального призначення".

Отмечена и необходимость реформ ВПК, для того чтобы можно было обеспечить питание конфликта (впрочем, на практике это не осуществлено).

Единственное заметное упущение украинской доктрины - отсутствие оценок возможной продолжительности конфликта. Если говорить о реальной доктрине, а не о декларативном документе, то в числе недостатков можно указать на нарушения системности. Например, существование (а особенно в наблюдаемых количествах) таких родов войск как воздушные десантники и морская пехота не вписывается к картину ожидаемой войны. И на практике мы видим, что оба эти рода войск используются как регулярная мотопехота.

В итоге, можно констатировать, что Украина вступила в войну имея существенное доктринальное преимущество. Украинская военная доктрина (при всех своих недостатках) точнее отражала реальность будущего конфликта, чем российская. Поэтому украинские вооружённые силы оказались более готовы к тому, чем обернулась для них война. И я полагаю этому далеко не в последнюю очередь Украина обязана тем, что она смогла выдержать удар много сильнейшего противника, а потом и обратить его в бегство на некоторых направлениях.

Flat | Top-Level Comments Only

(deleted comment)

From:

e2pii1.livejournal.com

Теперь уже на "своей" :-)

Pro нас только contra

Доктринальное преимущество