Продолжим про нищету терминологии

... на этот раз с другой стороны фронта. Украинское наступление в северной Таврии ведёт "оперативно-стратегическая" группа войск "Таврия" (оперативно-стратегічне угруповання військ «Таврія»). Во главе его стоит командующий (командувач) с удивительно низким для оперативно-стратегического уровня чином - бригадный генерал. Зовут его Александр Тарнавский, и прежде чем он получил под команду Таврическое направление, он командовал Херсонским. На "Таврию" его поставили как раз для летнего наступления, в середине июня. Удивительная картина - на активном фронте у Украины две таких "оперативно-стратегических" группы войск - "Таврия" и "Хортица", одной командует бригадный генерал, то есть почти и не генерал, а другой - генерал-полковник, то есть самый старший из генералов.

Но вернёмся к теме. Этот бригадный генерал недавно дал британскому изданию "Обзервер" интервью, где заявил, что украинские войска "прорвали первую линию обороны" в Запорожской области, и сейчас сражаются с войсками противника, прикрывающими отход своих на вторую линию. "Мы сейчас между первой и второй линиями обороны".

Однако, "линия обороны" это не термин, а поэтический образ. Есть два подходящих к образу термина, означающих довольно разные вещи.

Первый термин - это полоса обороны. Как немножко тавтологично определяют справочники, полоса обороны - это участок местности занятый войсками для ведения обороны. На этом участке в рамках замысла на ведение обороны создаются группировки войск, организуется система огня, система заграждений, местность оборудуется в инженерном отношении и т.п. В глубину полоса обороны тянется от переднего края до районов расположения вторых эшелонов и резервов. По фронту ширина полосы задаётся разграничительными линиями с соседями, или естественными преградами, например полоса обороны может упираться флангом (флангами) в море. Можно говорить о полосе обороны соединения (бригада, дивизия) или объединения (армия, опергруппа, фронт). На уровне полка принято говорить об участке обороны, ниже идут батальонный район обороны и ротный опорный пункт, но они уже сосвсем не похожи на "линию обороны", поэтому о них не будем. Ещё раз: полоса обороны - это прежде всего группировки войск и система огня. Местность, пусть даже и оборудованная в инженерном отношении, но не занятая войсками и заграждения не прикрытые огнём - это не полоса обороны.

Второй термин, на который ложится поэтический образ "линия обороны" - это оборонительный рубеж. Полоса местности, выгодная для ведения обороны либо занятая войсками, либо незанятая, но оборудованная в инженерном отношении. В полосе обороны создаются несколько оборонительных рубежей. В первой полосе обороны обычно два рубежа, вторая и третья (если есть) полосы обороны обычно имеют один рубеж, если оборона замышляется на большую глубину, за полосами обороны могут следовать незанятые войсками рубежи. Например, как это рисуют на советских картах, оборона на Курской дуге имела главную полосу, вторую полосу, третью (армейскую) полосу, занятую армейскими резервами. За ними были намечены и частично обороудованы три фронтовых рубежа, рубеж СВГК и Государственный рубеж обороны по реке Дон. Первый рубеж является также передним краем обороны. Перед передним краем обороны могут создаваться передовые позиции, которые рубежа не образуют. Рубеж, на удержании которого сосредоточены основные усилия, иначе говоря рубеж занятый главными силами, называют главным оборонительным рубежом. Понятия "оборонительный рубеж" и "полоса обороны" могут совпадать в пространстве (но не по смыслу), если рубеж занят войсками.

Заметим, что "полоса обороны" понятие иерархическое. Например, полоса обороны армии первого эшелона на Курской дуге состояла из трёх полос обороны её соединений - первой (главной), второй и третьей (армейской) полос обороны. Общая глубина полосы обороны армии составляла порядка 30-40 километров. По современным воззрениям, как я понял, в связи с возросшей дальностью действия артиллерии, предлагается в полосе обороны объединения создавать только две полосы обороны, главную и армейскую, на большем удаленни друг от друга.

Теперь, что же такое "прорыв"? Если совсем корректно, то прорыв это способ наступления. Когда в ходе войны образовался сплошной фронт, у которого нет уязвимых флангов, манёвренная война, наиболее решительная форма войны, оказывается невозможна. Но эти фланги можно попробовать создать. Для этого в обороне нужно пробить брешь. Вот наступление проводящееся для создания такой бреши и будет называться прорыв обороны. Не столь корректно, но вполне допустимо называть прорывом саму брешь в обороне. Теперь, когда мы можем говорить, что в обороне образовалась брешь? Когда полоса обороны преодолена на всю её глубину и войска наступающего обретают свободу манёвра. Следующий этап, ради которого собственно и упираются, называется "эксплуатация прорыва", переход к манёвренной войне. Тут важен темп - манёвр требуется вести быстрее, чем противник успевает воссоздавать сплошной фронт. Если этого нет, то собственно и прорыва нет. Фронт был сдвинут, но не прорван.

Как же описывает ситуацию бригадный генерал Тарнавский? А вот: "мы сейчас между первой и второй оборонительными линиями; наши войска продвигаются в сторону флангов и закрепляют отбитые территории". Дальше он обещает прорвать вторую "линию обороны" быстрее, потому как она укреплена хуже и не прикрыта такими плотными минными заграждениями, как первая.

Думаю, из изложенного понятно, что "прорывом первой линии обороны" Тарнавский пытается назвать преодоление первого оборонительного рубежа. Полоса обороны противостоящей ему группы войск (не знаю, какое там оперативное объединение ВС РФ действует, 58-я армия?) не преодолена, значит прорыва нет. Какой оборонительный рубеж по замыслу командования ВС РФ выбран главным я не знаю. Чтоб ответить нужно представлять распределение сил по рубежам, и какой из них занят главными силами. Может быть преодолен главный оборонительный рубеж, а может к главному только собираются выйти, после того как "закрепят отбитые территории" - прорыва нет по любому.

Почему я обращаю на это внимание? Такая манипуляция терминами очень характерна для позиционной войны. Установившийся позиционный фронт лишает стороны возможности вести манёвренную войну, едиственный вид военных дествий способный привести к решительному успеху. Война продолжается, жертвы и разрушения накапливаются, а заметных невооружённым глазом изменений обстановки - нет. Напряжение населения нарастает, и политико-моральная составляющая войны приобретает тем больший вес, чем меньше результатов приносят военные усилия. Первая Мировая уже продемонстрировала нам кровопролитные наступления проводимые исключительно для поднятия морали населения или союзников. Другой подход это попытка сменить оптику войны, отвести людям глаза. И вот признаки этого мы как раз и видим в манипуляции терминологией.

Для Zалуп-военкоров важно рассказать про то, что украинцы "не преодолели даже предполья", или что они ведут "стратегические атаки", конечно же делая этим хуже только себе. Для украинского командующего оказывается важным представить преодоление первого рубежа обороны как "прорыв", потому как слово "прорыв" ассоциируется со стремительным наступлением. Для западной прессы оказывается важным рассказать про опыт Нормандии 1944 года, где союзники долго бились о немецкую оборону, зато потом ка-а-ак прорвались, опуская при этом тот факт, что "ка-а-ак прорвались" случилось после того, как союзники перебросили на плацдарм несколько танковых дивизий.

Так что да, манипуляция терминами вещь очень показательная.