Позиционный тупик и война на истощение
Jun. 12th, 2022 10:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fat_yankeyМне тут в комментах иной раз пропускают шпильки, что мол пересказываю очевидные вещи умными словами. Но что поделать? Как могу, так и пою. Почему-то мне кажется, что и очевидные вещи имеет смысл проговаривать. Ну а слова... Какие знаю, такие и слова.
Итак, давайте поговорим об очевидных вещах.
Очевидно, что война на Украине - это позиционная война. "Позиционная" не значит, что линия фронта совершенно неподвижна - такого не было даже на Западном фронте Первой мировой. Но это значит, что темпы продвижения наступающего ниже темпов восстановления обороны. Позиционная война - антоним маневренной. В ней нет оперативного маневра. Наступающиий не в состоянии выйти на оперативный простор, с тем чтобы осуществить рассечение, охват или обход неприятельской группировки и вынужден "выталкивать" неприятеля грудь-в-грудь. Технически, "выход на оперативный простор" означает, что войска наступающего получают возможность значительную часть времени двигаться вдоль дорог в маршевых колоннах. В позиционной войне движение большую часть времени идёт в боевых или предбоевых порядках. В конечном итоге это проявляется в темпах продвижения. Маневренная война - это десятки километров в сутки, позиционная - единицы и доли километров. Тактический успех не перерастает в оперативный, а отсутствие оперативных успехов означает и отсутствие стратегических. Война с неизбежностью принимает характер войны на измор.
Но почему?
Ведь, казалось бы, методы прорыва и его оперативного развития были теоретически разработаны во время 20-летнего перемирия между Первой и Второй мировыми войнами. И прошли практическую обкатку в 1939-45 гг. Отчего же упёрлись на Украине? Чтоб не затуманивать рассуждения, я пока вынесу за скобки проблемы штурма городской застройки (хотя, напомню, для взятия Кёнигсберга в апреле 1945 потребовалось три дня работы артиллерии на разрушение и три дня штурма). Но даже и полевые позиции представляют для войск обеих сторон неразрешимую задачу. Если первую полосу обороны худо-бедно брать иногда получается, то никакого оперативного развития за этим не следует.
Что нам нужно для успешного прорыва ?
Последний пункт менее критичен. Известны примеры, когда удавалось успешно действовать и на относительно неблагоприятной местности.
Начнём с теории.
Я бы рискнул сказать, что с точки зрения организации полевой обороны, нынешняя война на Украине не представляет собой ничего в корне отличного от таковой во Вторую Мировую. Та же опора на систему огня пулемётов и артиллерии, использование земляных укреплений в качестве укрытия. Плотности войск, против Второй мировой просели, плотности огня тоже, оборона приобрела очаговый характер. Судя по видоматериалам с фронта, стороны окончательно отказались от применения противопехотных заграждений (этот процесс шёл уже в ходе Второй мировой), в том числе и минных полей (в связи с запретом противопехотных мин). Противотанковые минные поля, однако, используются. Полевая фортификация выглядит лениво - постоянно в кадре ходы сообщения глубиной по пояс, а солдаты, вместо того чтобы работать лопатой, точат лясы на камеру.
То есть по понятиям Второй мировой стороны имеют перед собой ЖИДКУЮ оборону. Такая теоретической проблемы не представляет. Теория прорыва даже прочной полевой обороны опирающейся на артиллерийско-пулемётный огонь давно существует и проверена на практике.
С этим на первый взгляд можно поспорить, указав на такое отличие нынешней полевой обороны от обороны времён Второй мировой, как её насыщенность пехотными средствами ПТО и ПВО. Мне это не кажется новой проблемой. Она напоминает проблему стоявшую перед танкистами в 30-е годы, когда пехота была массово оснащена малокалиберными скорострельными (20 выстрелов в минуту) противотанковыми пушками, а бронирование большинства немецких танков не давало надёжной защиты от их огня. Плотность и эффективность противотанкового огня была сравнима с современной. Малокалиберные ПТО были несколько заметнее, и труднее меняли позиции, чем, скажем расчёт "Джавелина". Не не кардинально заметнее и не кардинально труднее. То есть ситуация была примерно как сейчас. Гудериан описывает решение этой проблемы через массирование танков, и оно неплохо работало.
Многие проблемы, стоявшие перед теорией, получили техническое решение. Например, проблема сопровождения наступления артиллерией в глубине обороны получила решение в виде самоходных артсистем. Проблема вывода пехоты на рубеж атаки получила решение в виде машин пехоты, с противоосколочной бронёй, которые могут гораздо ближе прижиматься к линии артиллерийских разрывов. Проблемы инженерного обеспечения атаки в части разграждения отчасти решаются автоматическими системами разминирования. И т.п.
Наконец, Российская армия - это армия современная. Она в достаточной мере оснащена современными техническими средствами. Это, конечно, не армия страны первого мира, по современности вооружения, но и противник у неё не американцы. Украинская армия, также как и российская, отталкивалась от советской базы, но российская дальше ушла в деле модернизации этой базы. Можно жаловаться на недостаток некоторых современных видов вооружений: например ударных беспилотников похоже вовсе нет, а тяжёлых разведывательных меньше, чем хотелось бы. Но подобная оборона в прежние времена рвалась и вовсе без этих средств. Так что дело не в этом.
То есть на первый взгляд, Доктрина, Средства и Оснащённость необходимые для прорыва обороны должны бы быть. Причина видимо не в них.
Вряд ли можно на Украине грешить на местность. Если на Изюмском направлении наступающий может жаловаться на леса, на Донбасском - на застройку, то на Запорожском, Николаевским и Криворожском направлениях местность для наступления более чем благоприятна. А результат - тот же.
Видимо проблема в пунктах 4. и 5. - Умение и Силы. Не касаясь пока Умений, остановимся на Силах. Заметим, что эта проблема может быть сложным образом связана с первой тройкой. Ну например: достаточно очевидно, что сил российских ВВС оказалось недостаточно, чтобы справиться с украинской ПВО. Это в свою очередь, крайне затрудняет работу авиации по оперативному тылу. А такая работа необходима для изоляции района прорыва - если противник может свободно поводить резервы к месту удара, развитие прорыва купируется. И мы знаем, что украинцы вполне свободно осуществляют оперативные переброски. Например, 14-я мехбригада имени княза Романа Великого ("князивцы"), сперва была переброшена с Волыни под Киев, где ей ударом на Макаров удалось сорвать наступление войск агрессора на Киев; позднее эта бригада перебрасывается на Южногбугское направление, где действуя между Николаевом и Кривым Рогом срывает попытки наступления войск агрессора; наконец в конце мая или начале июня она перебрасывается на Донбасс и укрепляет украинскую оборону там.
Можно, конечно, списать неудачу с ПВО не на недостаток сил, а на отсутствие средств - похоже, что ВВС РФ не имеют боеготовых ударных самолётов пятого поколения. Несколько серийных Су-57 вроде бы находятся в опытно-боевой эксплуатации, то есть в строю их до сих пор нет. Но даже если бы их передали в строй, в таких количествах они погоды не делают. Да и насколько их боевые возможности соответствуют заявленным пока неясно. Как бы то ни было - недостаток сил или отсутствие средства тому причиной, - но из системы действий по оперативному прорыву выпадает один немаловажный элемент.
Труднее объяснить выпадение другого немаловажного элемента - танков. Оперативный прорыв требует решения двух задач - прорыва полосы обороны противника на всю тактическую глубину, обычно первой и второй полос, и недопущения восстановления обороны в глубине оперативного построения. Последняя задача решается изоляцией района прорыва и массированным применением механизированных войск, которые должны поддерживать опережающие темпы наступления, не давая кристаллизоваться обороне противника. Во второй мировой в Красной армии это был отдельный подвижной эшелон развития прорыва, в современных войнах задача как прорыва, так и его эксплуатации решается первым эшелоном. Однако, применения масс танков a la Арабо-Израильские или Американо-Иракские войны на Украине не видно. Танки действуют поодиночке или повзводно, в основном как штурмовые орудия, по целям на переднем крае, иногда даже с закрытых позиций.
Вернёмся, однако, к силам. Сил по теории явно маловато. Во Вторую мировую, при наступлении на подготовленную оборону рекомендовались оперативные плотности что-то типа батальон на километр. Плотности артиллерии требовались от десятков до (в трудных случаях) сотен стволов на тот же километр. Для нынешней войны характерны плотности скорее один батальон на десять километров. Со стволами дело обстоит ещё печальнее.
Есть и второй аспект, связаный с недостатоком сил - недостаток пополнений. Одно дело вести операцию в условиях, когда каждый божий день с конвейра сходит эшелон "тридцатьчетвёрок", а на фронт приходит по десятку маршевых батальонов. И совсем другое, когда поставка в армию десятка танков "Уралвагонзаводом" уже событие, а людские пополнения текут жидким ручейком. И танки и пехоту тогда будут беречь. Такое состояние называется состоянием истощения. В данном случае взаимного истощения.
Мы это уже наблюдали во вторую половину Первой мировой. Когда пехота заканчивалась, стороны переходили к войне артиллерией. К "методическому наступлению". И война на Украине, это прежде всего война артиллерий. Легко видеть, например, из сводок Российского Генштаба: так, за 22 мая ракетами ("высокоточными", конечно же) поразили 20 целей, ударами авиации - 30 целей, а огнём артиллерии - 700 целей. Основной целью во всех случаях были районы сосредоточения войск. Естественно, ни о каком "поражении на всю глубину оперативного построения" тут речи идти не может. Глубина только тактическая. А значит и на оперативные прорывы расчитывать не приходится. Долгое пыхтение и перепихивание по принципу "хвост вытащит, нос увязнет". Не бокс, а классическая борьба.
Замечу, к слову, что применение артиллерии с обеих сторон нередко носит характер скорее "тревожащего огня". Это, конечно, не совсем правильное употребление термина - "тревожащий огонь" служит больше для воздействия на нервы, чем для нанесения урона. Здесь же скорее "огонь на истощение" (хоть такого термина и нет). Артиллерийские удары наносят заметный урон противнику, выводят из строя солдат и технику, но при этом никак не увязаны с решением какой-либо конкретной тактической задачи, с действиями других родов войск. Так работают снайперы. Ущерб от них есть, но разгромить противника снайперским огнём нельзя.
Война на истощение во всей красе.
Итак, давайте поговорим об очевидных вещах.
Очевидно, что война на Украине - это позиционная война. "Позиционная" не значит, что линия фронта совершенно неподвижна - такого не было даже на Западном фронте Первой мировой. Но это значит, что темпы продвижения наступающего ниже темпов восстановления обороны. Позиционная война - антоним маневренной. В ней нет оперативного маневра. Наступающиий не в состоянии выйти на оперативный простор, с тем чтобы осуществить рассечение, охват или обход неприятельской группировки и вынужден "выталкивать" неприятеля грудь-в-грудь. Технически, "выход на оперативный простор" означает, что войска наступающего получают возможность значительную часть времени двигаться вдоль дорог в маршевых колоннах. В позиционной войне движение большую часть времени идёт в боевых или предбоевых порядках. В конечном итоге это проявляется в темпах продвижения. Маневренная война - это десятки километров в сутки, позиционная - единицы и доли километров. Тактический успех не перерастает в оперативный, а отсутствие оперативных успехов означает и отсутствие стратегических. Война с неизбежностью принимает характер войны на измор.
Но почему?
Ведь, казалось бы, методы прорыва и его оперативного развития были теоретически разработаны во время 20-летнего перемирия между Первой и Второй мировыми войнами. И прошли практическую обкатку в 1939-45 гг. Отчего же упёрлись на Украине? Чтоб не затуманивать рассуждения, я пока вынесу за скобки проблемы штурма городской застройки (хотя, напомню, для взятия Кёнигсберга в апреле 1945 потребовалось три дня работы артиллерии на разрушение и три дня штурма). Но даже и полевые позиции представляют для войск обеих сторон неразрешимую задачу. Если первую полосу обороны худо-бедно брать иногда получается, то никакого оперативного развития за этим не следует.
Что нам нужно для успешного прорыва ?
- Доктрина. Должна быть теория прорыва обороны.
- Средства. Должны существовать средства требующиеся теорией для прорыва и его оперативного развития.
- Оснащённость. Войска должны иметь необходимые средства в нужном количестве
- Умение. Войска и штабы должны понимать доктрину, знать оружие, и уметь применять всё это на практике
- Силы. Выделенных войск должно быть достаточно для решения задачи
- Местность. Местность должна обеспечивать развёртывание необходимой группировки и быть удобной для развития наступления
Последний пункт менее критичен. Известны примеры, когда удавалось успешно действовать и на относительно неблагоприятной местности.
Начнём с теории.
Я бы рискнул сказать, что с точки зрения организации полевой обороны, нынешняя война на Украине не представляет собой ничего в корне отличного от таковой во Вторую Мировую. Та же опора на систему огня пулемётов и артиллерии, использование земляных укреплений в качестве укрытия. Плотности войск, против Второй мировой просели, плотности огня тоже, оборона приобрела очаговый характер. Судя по видоматериалам с фронта, стороны окончательно отказались от применения противопехотных заграждений (этот процесс шёл уже в ходе Второй мировой), в том числе и минных полей (в связи с запретом противопехотных мин). Противотанковые минные поля, однако, используются. Полевая фортификация выглядит лениво - постоянно в кадре ходы сообщения глубиной по пояс, а солдаты, вместо того чтобы работать лопатой, точат лясы на камеру.
То есть по понятиям Второй мировой стороны имеют перед собой ЖИДКУЮ оборону. Такая теоретической проблемы не представляет. Теория прорыва даже прочной полевой обороны опирающейся на артиллерийско-пулемётный огонь давно существует и проверена на практике.
С этим на первый взгляд можно поспорить, указав на такое отличие нынешней полевой обороны от обороны времён Второй мировой, как её насыщенность пехотными средствами ПТО и ПВО. Мне это не кажется новой проблемой. Она напоминает проблему стоявшую перед танкистами в 30-е годы, когда пехота была массово оснащена малокалиберными скорострельными (20 выстрелов в минуту) противотанковыми пушками, а бронирование большинства немецких танков не давало надёжной защиты от их огня. Плотность и эффективность противотанкового огня была сравнима с современной. Малокалиберные ПТО были несколько заметнее, и труднее меняли позиции, чем, скажем расчёт "Джавелина". Не не кардинально заметнее и не кардинально труднее. То есть ситуация была примерно как сейчас. Гудериан описывает решение этой проблемы через массирование танков, и оно неплохо работало.
Многие проблемы, стоявшие перед теорией, получили техническое решение. Например, проблема сопровождения наступления артиллерией в глубине обороны получила решение в виде самоходных артсистем. Проблема вывода пехоты на рубеж атаки получила решение в виде машин пехоты, с противоосколочной бронёй, которые могут гораздо ближе прижиматься к линии артиллерийских разрывов. Проблемы инженерного обеспечения атаки в части разграждения отчасти решаются автоматическими системами разминирования. И т.п.
Наконец, Российская армия - это армия современная. Она в достаточной мере оснащена современными техническими средствами. Это, конечно, не армия страны первого мира, по современности вооружения, но и противник у неё не американцы. Украинская армия, также как и российская, отталкивалась от советской базы, но российская дальше ушла в деле модернизации этой базы. Можно жаловаться на недостаток некоторых современных видов вооружений: например ударных беспилотников похоже вовсе нет, а тяжёлых разведывательных меньше, чем хотелось бы. Но подобная оборона в прежние времена рвалась и вовсе без этих средств. Так что дело не в этом.
То есть на первый взгляд, Доктрина, Средства и Оснащённость необходимые для прорыва обороны должны бы быть. Причина видимо не в них.
Вряд ли можно на Украине грешить на местность. Если на Изюмском направлении наступающий может жаловаться на леса, на Донбасском - на застройку, то на Запорожском, Николаевским и Криворожском направлениях местность для наступления более чем благоприятна. А результат - тот же.
Видимо проблема в пунктах 4. и 5. - Умение и Силы. Не касаясь пока Умений, остановимся на Силах. Заметим, что эта проблема может быть сложным образом связана с первой тройкой. Ну например: достаточно очевидно, что сил российских ВВС оказалось недостаточно, чтобы справиться с украинской ПВО. Это в свою очередь, крайне затрудняет работу авиации по оперативному тылу. А такая работа необходима для изоляции района прорыва - если противник может свободно поводить резервы к месту удара, развитие прорыва купируется. И мы знаем, что украинцы вполне свободно осуществляют оперативные переброски. Например, 14-я мехбригада имени княза Романа Великого ("князивцы"), сперва была переброшена с Волыни под Киев, где ей ударом на Макаров удалось сорвать наступление войск агрессора на Киев; позднее эта бригада перебрасывается на Южногбугское направление, где действуя между Николаевом и Кривым Рогом срывает попытки наступления войск агрессора; наконец в конце мая или начале июня она перебрасывается на Донбасс и укрепляет украинскую оборону там.
Можно, конечно, списать неудачу с ПВО не на недостаток сил, а на отсутствие средств - похоже, что ВВС РФ не имеют боеготовых ударных самолётов пятого поколения. Несколько серийных Су-57 вроде бы находятся в опытно-боевой эксплуатации, то есть в строю их до сих пор нет. Но даже если бы их передали в строй, в таких количествах они погоды не делают. Да и насколько их боевые возможности соответствуют заявленным пока неясно. Как бы то ни было - недостаток сил или отсутствие средства тому причиной, - но из системы действий по оперативному прорыву выпадает один немаловажный элемент.
Труднее объяснить выпадение другого немаловажного элемента - танков. Оперативный прорыв требует решения двух задач - прорыва полосы обороны противника на всю тактическую глубину, обычно первой и второй полос, и недопущения восстановления обороны в глубине оперативного построения. Последняя задача решается изоляцией района прорыва и массированным применением механизированных войск, которые должны поддерживать опережающие темпы наступления, не давая кристаллизоваться обороне противника. Во второй мировой в Красной армии это был отдельный подвижной эшелон развития прорыва, в современных войнах задача как прорыва, так и его эксплуатации решается первым эшелоном. Однако, применения масс танков a la Арабо-Израильские или Американо-Иракские войны на Украине не видно. Танки действуют поодиночке или повзводно, в основном как штурмовые орудия, по целям на переднем крае, иногда даже с закрытых позиций.
Вернёмся, однако, к силам. Сил по теории явно маловато. Во Вторую мировую, при наступлении на подготовленную оборону рекомендовались оперативные плотности что-то типа батальон на километр. Плотности артиллерии требовались от десятков до (в трудных случаях) сотен стволов на тот же километр. Для нынешней войны характерны плотности скорее один батальон на десять километров. Со стволами дело обстоит ещё печальнее.
Есть и второй аспект, связаный с недостатоком сил - недостаток пополнений. Одно дело вести операцию в условиях, когда каждый божий день с конвейра сходит эшелон "тридцатьчетвёрок", а на фронт приходит по десятку маршевых батальонов. И совсем другое, когда поставка в армию десятка танков "Уралвагонзаводом" уже событие, а людские пополнения текут жидким ручейком. И танки и пехоту тогда будут беречь. Такое состояние называется состоянием истощения. В данном случае взаимного истощения.
Мы это уже наблюдали во вторую половину Первой мировой. Когда пехота заканчивалась, стороны переходили к войне артиллерией. К "методическому наступлению". И война на Украине, это прежде всего война артиллерий. Легко видеть, например, из сводок Российского Генштаба: так, за 22 мая ракетами ("высокоточными", конечно же) поразили 20 целей, ударами авиации - 30 целей, а огнём артиллерии - 700 целей. Основной целью во всех случаях были районы сосредоточения войск. Естественно, ни о каком "поражении на всю глубину оперативного построения" тут речи идти не может. Глубина только тактическая. А значит и на оперативные прорывы расчитывать не приходится. Долгое пыхтение и перепихивание по принципу "хвост вытащит, нос увязнет". Не бокс, а классическая борьба.
Замечу, к слову, что применение артиллерии с обеих сторон нередко носит характер скорее "тревожащего огня". Это, конечно, не совсем правильное употребление термина - "тревожащий огонь" служит больше для воздействия на нервы, чем для нанесения урона. Здесь же скорее "огонь на истощение" (хоть такого термина и нет). Артиллерийские удары наносят заметный урон противнику, выводят из строя солдат и технику, но при этом никак не увязаны с решением какой-либо конкретной тактической задачи, с действиями других родов войск. Так работают снайперы. Ущерб от них есть, но разгромить противника снайперским огнём нельзя.
Война на истощение во всей красе.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-06-13 01:52 pm (UTC)Мне кажется, правящие (особенно левые) номенклатуры не разделяют вашего мнения по причинам не только шкурным. Я бы предположил, что им по душе победа РФ, а не Украины, по такой причине: удобней иметь дело с одной администрацией, даже тоталитарной и людоедской, которая решает всё «внутри себя» и это можно «не замечать» без особых политических последствий для себя (например, уйгуры в Китае), чем с десятками мелких и самостоятельных, пусть даже демократических и прозападных, отклонения которых от генеральной линии партии не замечать сложно, а реагировать ещё сложнее, потому что чужую (то есть «больших игроков») репутацию запросто может испортить даже одна маленькая страна.