Книга бревна

Попалась мне тут брошюрка Павлова о крейсерах проекта 1164. Занятное чтение.

Так, в одном месте Павлов пишет: "Конструктивная защита на крейсере отсутствовала, так как для её осуществления потребовалось бы увеличение водоизмещения минимум на 1000 тонн ... Считалось, что корабль должен был обладать лишь способностью противостоять "небоевым" экспуатационным аварийным повреждениям, пожарам и затоплениям, а потому и живучесть его должна оцениваться без учёта воздействия оружия".

В другом: "Для нанесения неприемлимого ущерба крейсеру типа "Слава" ["Москва" до 1995 называлась "Слава" - Ф.Я.], по западным оценкам, требуется три противокорабельных "Томагавка" (с обычными боеголовками по 454 кг ВВ) или шесть "Гарпунов" (с боеголовками по 227 кг)".

Иначе говоря нужно 3000 фунтов ВВ, чтоб нанести крейсеру "неприемлимый ущерб".

С одной стороны, сам Павлов этого как бы не утверждает, прикрываясь "западными оценками", но с другой не ставит эти оценки под сомнение, хотя и знает про отсутствие конструктивной защиты, и оценку живучести крейсера "без учёта воздействия оружия".

Как мы знаем из опыта, даже не для нанесение неприемлимого ущерба, а для полного потопления "Москвы" оказалось достаточно двух "Нептунов". Чуть менее 600 фунтов ВВ. В пять раз меньше.

Это даёт нам ключ к шифру - когда отечественный автор, описывая отечественное оружие, прикрывается "западными оценками", он пытается дать преувеличенное представление о его боевых возможностях, с которым сам, видимо, в душе не согласен.

В 1841 в Ирландии жило 8,2 миллиона ирландцев. Однако, под мудрым управлением британцев население неуклонно падало. В 1861 осталось 5,8 миллиона, в 1901 - 4,5 миллиона. К 1922 году ирландским националистам удалось добиться независимости, но падение населения продолжилось. К 1931 на острове осталось только 4,2 миллиона человек - в обеих Ирландиях, независимой и в британском Ольстере. К 1991 немного подросло, до 5,1 миллиона. Ирландия тем не менее оставалась бедной страной - душевой ВВП был около $14 тыс., заметно меньше Германии, у которой он был $23 тыс.

Однако, с 1991 года до 2023 население острова выросло в 1,4 раза, до 7,1 миллиона. Расовый состав на 90% белый, то есть нет, не за счёт иммиграции из третьего мира. За это же время Ирландия стала одной из самых богатых стран стран Евросоюза. Душевой ВВП в 2022 составил $104 тыс. Это более чем вдвое выше чем в Германии ($49 тыс.) и в полтора раза выше, чем в Америке ($76 тыс.).

И Ирландия - националистическое государство, одержимое восстановлением полумёртвого гэльского языка.

Когда ватники мне рассказывают, как Украина никогда не восстановится после этой войны, я смотрю на Ирландию. Нет ничего невозможного. Разное бывает.

Первая серия здесь.

Прошлом обсуждении был задан напрашивающийся вопрос - а каковы мотивы? почему Байден вдруг решил сократить помощь? Но видимо стоит его дополнить другим вопросом - а зачем он вообще взялся помогать Украине? Каковы цели Америки в этой войне?

Понятно, что ни у кого из здесь присутствующих нет прямого провода в Белый дом. Никто из нас не может знать, чем именно руководствуется коллективный Байден. Можно только попробовать приложить некоторые общие концепции к наблюдаемым действиям, и попытаться понять, насколько хорошо они стыкуются. Таких общих концепции выработано две - Realpolitik и Idealpolitik. Realpolitik строится исходя из баланса сил и совпадения интересов, вторая опирается на совпадение идеологий. Это чистые формы, наблюдаемая политика обычно смесь того и другого. Понятно, что в более или менее чистом чистом виде Idealpolitik, не учитывая материальные реалии, может проводить только держава-гегемон. Лучше всего глобальный гегемон, но на худой конец сойдёт и "полярный" гегемон в биполярной системе, где баланс относительно прост. Если гегемонов в системе нет, то требования Realpolitik получают решающий вес. Но даже гегемон может на Idealpolitik сильно обжечься. Что мы не так давно лицезрели, когда американские неоконы вдруг решили, что Pax Americana уже незыблем, и затеяли нести демократию в недоразвитые страны. Закончилось всё печально. Наблюдаемая реальность позволяет предположить, что американский политический класс в значительной степени осознал пагубность этого пути, и пытается повернуть курс американской политики в более реальную сторону. Есть, значит, смысл анализировать с позиции Realpolitik.

Как же выглядит глобальный баланс? В мире есть три больших центра силы - США, ЕС и Китай. 60% мировой экономики на троих. США по прежнему имеют доминирующие позиции, но позицию гегемона уже утратили. Из двух соперников в динамике наиболее опасен Китай - он всё ещё на подъёме, тогда как ЕС растёт слабо, а то и вовсе стагнирует. По хорошему Америке нужно бы освободить руки для сдерживания Китая. Для этого неплохо бы нейтрализовать ЕС. И так удачно сложилось, что для ЕС у Америки есть механизм контроля - НАТО. НАТО позволяет Америке влезать в европейские дела, позволяет оказывать на Европу политическое давление, позволяет держать в Европе свои войска. Европа через это вынуждена координировать свою политику с американской. Замечу, что и пресловутое расширение НАТО следует понимать именно с точки зрения контроля. Страны бывшего соцлагеря самой географией поставлены в условия, когда им приходится значительно больше опасаться РФ, чем западноевропейцам. Натурально, они в большей степени нуждаются в американской защите, и больше прислушиваются к американскому голосу. Расширение НАТО на восток, означает, что в НАТО увеличивается количество про-американских голосв, степень контроля растёт.

Понятно, что для того, чтоб это работало, РФ должно быть пугалом. Давайте теперь посмотрим на роль РФ в глобальном балансе сил. РФ не очень крупная страна с точки зрения экономики - менее 2%. Уровень Мексики, Канады, Бразилии. Но при этом она имеет довольно крупную (в европейских масштабах) армию, а главное ядерный потенциал сравнимый с Америкой. В каком-то смысле её место в глобальном балансе похоже на место Пруссии в XVIII веке. Страна уступающая остальным великим державам во всём, кроме вооружённой силы. Но этой вооружённой силы уже достаточно, чтобы войти в клуб. Значительная вооружённая сила, плюс ресентмент, плюс не удовлетворённость своим местом в глобальном балансе - казалось бы все нужные ингридиенты на роль пугала. Но всё же у Америки была была проблема...

Я вообще всем предлагаю слушать Трампа. В отличие от профессионального истеблишмента, этот выскочка не верит в то, что язык ему дан, чтобы скрывать свои мысли, и умеет говорить по делу. В частности, когда он был президентом он вполне чётко эту проблему сформулировал - у РФ есть свой механизм политического контроля Европы. Труба. Невозможно встать спиной к Европе и заняться Китаем, в ситуации когда ЕС кроме Америки вынуждена прислушиваться к РФ. Это так не работает. И Трамп прямым текстом это Европе сказал - перестаньте покупать российский газ. Начинайте вооружаться. Трампу этого от Европы, правда, добиться не удалось. Задача перешла к коллективному Байдену. Но цель Америки в этой войне вполне однозначна - закрепить враждебные отношения между РФ и ЕС на некоторый продолжительный период.

Я бы предположил, что коллективного Байдена устраивал и вариант "Киев за три дня". Байден ведь первым делом предложил Зеленскому эвакуацию. Возможно сценарий строился вокруг введения режима санкций, правительства в изгнании которое эти санкции призваны вернуть, и партизанщины на западе Украины, подавление которой поставляло бы нужные для общественного мнения картинки. Это всё, конечно полумеры, но группа Обамы-Байдена постоянно демонстрирует нерешительность и склонность к полумерам, так что было бы вполне в стиле. Когда Украина отказалась капитулировать, и продемострировала силу, а РФ напротив показала глинянные ноги, решили раскручивать на полную катушку и начали поставки в объёмах достаточных, чтобы Украина продержалась.

Теперь можно вернуться к изначальному вопросу - а почему Байден сокращает помощь? В общем случе варианта два - 1) нечего поставлять (закончились ресурсы); 2) незачем поставлять. Первый вариант, думаю, всерьёз можно не рассматривать. Второй распадается на два подварианта - 2.1) продолжать неэффективно (цели уже достигнуты); 2.2) продолжать бесперспективно (целей достичь нельзя).

Если я правильно угадал с целями, то мы наблюдаем первый подвариант. Меркель свалили, Европа пересела на сжиженный газ, торговые связи Европы и РФ нарушены, рычагов влияния РФ на Европу не осталось. Оккупация части Украины крайне затруднит снятие санкций и восстановление нормальных отношений. РФ останется пугалом. То есть задача контроля над ЕС решена. Если смотреть под этим углом, то убедительная победа Украины, будь она даже возможна, скорее нежелательна. Размер пугала съёжится.

И мы видим, что Украину с декабря 2023 года подталкивают к согласию на мир с потерей территорий. Опять же только Трамп об этом говорит прямо. Коллективный Байден твердит, что "решение за Украиной", что "будут помогать столь долго, сколько понадобиться". Но не говорят "будем помогать в объёмах нужных для победы". А сокращением объёмов помощи, как бы подсказывает... Вот сегодня очередной издевательского объёма пакет помощи. На $125 миллионов.

Для Украины нет принципиальной разницы будет в Белом доме Камала или Трамп. В обоих случаях на неё будут давить в одну сторону. Только Трамп открыто, а Камала исподтишка.

Как-то так.

Немного теории к прошлому посту

Переговоры - это по сути торг.

Если у нас есть две стороны, которые видят возможность получить выгоду от некоторой сделки, они вступают в переговоры по поводу условий этой сделки. Каждая из сторон заинтересована в максимизации своей выгоды. По этому пункту интересы сторон антагонистичны - увеличение выгодности для одного, означает уменьшение выгодности для другого. С другой стороны, если сделка не состоится, никто ничего не получит.

Назовём одну из сторон "покупатель" (B), а другую "продавец" (S). S заинтересован 1) продать; 2) не дешевле минимальной цены прибыльности (PS); 3) как можно дороже. A B заинтересован 1) купить; 2) не дороже максимальной цены прибыльности (PB); 3) как можно дешевле. Условие возможности достижения сделки: ΔP≡(PB - PS) ≥ 0. Понятно, что любая цена сделки P : PB ≥ P ≥ PS будет выгодной для обеих сторон, но можно показать, что сделка должна стремиться к "честной" цене P = PB - ΔP/2 = PS + ΔP/2.

Чтобы получить торг, нужно добавить условие неопределённости - "продавец" не знает PB "покупателя", а "покупатель" не знает PS "продавца". Торг сводится к тому, что стороны постепенно сближают цену предложения и цену спроса, пытаясь угадать уровень, до которого противоположная сторона будет уступать. То есть S торгуется исходя из своих представлений о PB (обозначим эти представления PB'), а B исходя из PS' (своих представлений о PS). Изменение этих представлений и есть сущность торга.

Понятно, что не всякая "цена сделки" имеет числовое выражение. На числах просто легче показать. В общем случае нужно использовать не число, а другой математический объект. Для переговоров, например, можно использовать "решётку" - множество всех возможных позиций на переговорах можно (частично) упорядочить по признаку "выгоднее одной стороне / выгоднее другой стороне", что нам как раз и даст "решётку". Условие достижимости сделки будет другим, но общий принцип останется тот же.

Теперь перейдём к Стамбульским переговорам.

Моё утверждение здесь то, что для этих переговоров ΔP < 0. То есть сделка недостижима. Позиции несводимы. Дальше уже вопрос о том, как стороны оценивали ситуацию приступая к переговорам. Если, например, ΔPs≡(PB' - PS) ≥ 0, то мы можем сказать, что продавец тут торгуется добросовестно (то есть вступает в торг с намерением заключить сделку), и vice versa.

В этих переговорах, я утверждаю, добросовестных сторон не было. Обе стороны вступили в переговоры не вынашивая особых надежд на заключение мирного договора. Они вступили в переговоры с другими целями, которых в тексте проекта договора нет. И анализировать ход и исход переговоров нужно исходя из этих целей. Замечу также, что сторона инициирующая прекращение переговоров либо полагает свои цели достигнутыми, либо прогнозирует неблагоприятную динамику (дальнейшие переговоры будут только удалять от цели).

Утверждение же, что "РФ получала от Украины, что хотела, но отказывалась дать взамен, то что хотела Украина" — это не утверждение по поводу мотивов прекращения переговоров, это характеристика документа. То, что лежало на столе переговоров, имело именно такое содержание.

Вот, попросили меня, в секции для вопросов, прокомментировать статью Руслана Пухова в Global Affairs. Долго собирался, уже, конечно, актуальность потерялясь, но всё ж...

В Global Affairs, как это полагается, к датам выпускают аналитику. На первую годовщину войны Василий Кашин подводил предварительные итоги новой реальности, на вторую годовщину Руслан Пухов выводит уроки. Посерёдке между ними первые оценки на этих уроках поручили выставлять молодёжи. Авторы всех трёх текстов смотрят на дело под разным углом. Кашин даёт скорее военно-политический взгляд, молодёжь - военно-промышленный, а Пухов - оперативно-стратегический. Оперативно-стратегический и мне ближе, тем более по поводу остальных авторов просьб прокомментировать и не было.

В тексте Пухова сперва даётся стратегический очерк двух прошедших лет войны, а в заключение предлагается взгляд на ближайшую перспективу. Автор выделяет четыре периода войны, которым соответствуют четыре главки:

1. "Несостоявшийся «Дунай»", начальный период, когда цели войны пытались решить в форме специальной, а не военной операции. По типу ввода войск в Чехословакию в 1968 или в Австрию за 30 лет до того, когда военных действий не случилось, а деятельность войск свелась по сути к занятию важных центров и установления режима оккупации. Читатели этого блога уже встречались с таким мнением от коллег из ЦАСТ. Там же в комментах коллега katmoor указывает на факты противоречащие такой трактовке: неразумно начинать спец.операции по оккупации с пролития крови. Наоборот, пролитие крови нужно бы постараться как минимум оттянуть на как можно более поздний момент, а лучше так и вовсе без этого обойтись. Вторжение же в Украину началось с бомбёжек. Но так или иначе очень скоро стало ясно, что формат спецоперации провалился. Армии вторжения были выведены из под Киева и с северо-востока Украины. На этом и закончились попытки вести кампанию с решительными целями.

Продолжение наступательной кампании, теперь уже "с нерешительными" целями в отдельную главку (а значит, видимо, и период войны) не выделяется. Все начальные наступательные операции ВС РФ, вплоть до взятия Лисичанска, а также борьба за Мариуполь, попадают в один период - "первый этап боевых действий". Я бы всё-таки вычленил действия после "жеста доброй воли" в отдельный период.

2. Дорога к позиционности. Второй этап описывается как этап достижения Украиной численного, качественного и информационного перевеса. Решающую роль в этом сыграло включение в борьбу западных стран. Инициатива переходит на сторону ВСУ, украинцам удаётся выбить войска РФ из Харьковской области и заставить отступить с правобережья Днепра в Херсонской области. К концу этого этапа в результате проведённой в РФ мобилизации численное соотношение выравнивается и фронт стабилизируется. РФ переходит к стратегической обороне.

3. Украина проигрывает свой последний шанс. Название несколько нагруженное, и на мой взгляд совершенно неверное. Во-первых, основная роль в проигрыше шанса принадлежит, конечно, западным союзникам Украины. Их крайне недостаточной помощи. Во-вторых, единственный шанс был проигран осенью 2022. Только в этот момент войны Украина имела заметное численное превосходство. Если бы средства и усилия затраченные Западом весной 2023 были направлены на Украину летом 2022, украинское наступление осени-2022 могло бы иметь решающий эффект. Если бы в затылок наступавшим под Балаклеей бригадам стояли бригады резерва, фронт противника бы посыпался - у РФ заметных резервов не было. Глядя из сегодня, мы видим, что летом 2023 силы были уже примерно равны, и шанса не было. Но автор, естественно, имеет право на свой взгляд, и под этом взглядом последним шансом Украины были первые три месяца 2023 года. Утверждается, что именно эти месяцы были временем наилучшего для ВСУ соотношения сил, наибольшего упадка боевого потенциала войск РФ. Это довольно странное утверждение, если учесть что первые шесть из 12 резервных бригад контрнаступа планировалось подготовить только к 31 марта, т.е. к концу этих самых "первых трёх месяцев", а следующие три - к 30 апреля. И похоже, что от планов отставали. В части же доставки вооружений для этих бригад - совершенно точно отставали.

Но как бы то ни было, Украина начала "контрнаступ" только на шестой месяц 2023 года, когда шансов осталось не больше, чем у немцев в "Цитадели". Руслан Пухов так описывает проблемы украинского наступления: "Украинское командование создало волшебный коктейль из затягивания подготовки, отсутствия оперативной и стратегической внезапности, распыления сил и пренебрежения к противнику". Заметим, что одно и то же оперативное решение в украинском случае называется "распыление сил", а в случае когда его выполняют войска РФ - "активная стратегия «нанесения множества порезов»".

Отчего-то не озвучена главная, как мне кажется, претензия к украинскому наступлению - оно ни на одном направлении не велось в полную силу. С июня по сентябрь то там, то сям, наблюдались отдельные атаки малыми силами, но не наблюдалось ни одной операции (т.е. координации усилий отдельных частей по месту и времени для решения общей задачи) хотя бы в масштабе бригады, не говоря уж о корпусе. Я, наблюдая за этим думал - "может это брусиловщина такая". Чем же ещё заниматься в позиционном тупике? Но нет, оказалась не брусиловщина.

Далее автор обращает внимание, на то, что вот мол, ВСУ не удалось "перемолоть" и истощить значительные силы ВС РФ. Основные силы и резервы сохранились. Но ведь это как раз результат того, что ВСУ не нанесло ни одного сильного удара. Не потребовалось вводить резервы.

4. В тупике После того, как "контрнаступ" выдохся, инициативу взяла армия РФ. Однако, позиционный характер войны не изменился. ВС РФ могут оказывать давление на многих участках фронта, "активная стратегия «нанесения множества порезов»", но существенных результатов это не приносит. Ни одна из сторон не обладает решающим численным или качественным превосходством. С обеих сторон фронта друг другу противостоят примерно равные армии.

Вот такой вот стратегический очерк. Автор весьма критичен к украинской стороне: "только крайняя медлительность и непредприимчивость украинского командования и ВСУ в целом не дали положению на Киевском направлении перерасти в острый кризис для российской стороны", "кунктаторство осторожного и склонного к пассивности украинского главкома Валерия Залужного", "украинское командование создало волшебный коктейль из затягивания подготовки, отсутствия оперативной и стратегической внезапности, распыления сил и пренебрежения к противнику", "плацдармы с оперативной точки зрения оказались тупиковыми" и т.п. С критикой можно согласиться, но стоило бы ради объективности и отдать украинцам должное - только им, удалось использовать благоприятную оперативную обстановку, ударами на разных участках фронта сковать и растащить резервы противника и провести глубокую наступательную операцию - Изюмско-Купянскую. По отношению к командованию ВС РФ автор проявляет меньше критичности, чем оно заслуживает. Не могу поставить это ему в упрёк - я понятия не имею, какие дамокловы мечи над ним висят. Иных вообще на конские сроки почти ни за что садят.

В целом, то что есть в этом очерке возражений не вызывает, я и сам в главном тех же мыслей, и неоднократно их здесь высказывал. Я, правда, гораздо более скептичен в отношении "революционизирующих изменений в военном деле, возможно, предопределяющих облик войны и военного искусства на всё XXI столетие". По моему мнению до революции там далеко. Скорее уж некоторый регресс. И момент появления позиционного фронта я бы отнёс не к обороне Херсонского плацдарма, а гораздо раньше. Я, например, увидел позиционный фронт (и написал про него) уже на 150 день войны. Но, повторюсь, в целом нарисованная картина возражений у меня не вызывает.

Тем интереснее отметить то, чего в тексте нет. Если мы пишем стратегический очерк про войну, то и писать нужно про войну, а не про один только сухопутный фронт этой войны.

Ситуация на море в этой войне - одна из неотъемлимых составляющих стратегической обстановки. Установление морской блокады Украины было большим достижением РФ на начальном этапе войны. И напротив, вытеснение сил КЧФ с запада Чёрного моря, а позднее так даже и из главной военно-морской базы флота (Севастополя) - это большой успех Украины. Если на суше мы видим позиционный пат, сейчас с незначительным перевесом в пользу РФ, то на море напротив идёт неуклонная сдача позиций противником Украины. Это важный элемент стратегической обстановки, про него стоит писать.

Второе упущение это конечно же война в воздухе. Кампания стратегических бомбардировок Украины, и ответные удары украинских дронов по территории РФ. Имеют ли эти кампании потенциал влияние на стратегическую обстановку, или они особо не выходят за рамки воздушного террора? Затем, такой интересный феномен, как "позиционная война" в воздухе. То, что "позиционный фронт" возник не только на земле, но и над ней - штука крайне необычная, и требующая освещения.

Ну и наконец, стратегический очерк требует осмысления политических целей сторон и их изменений по ходу войны. Стратегия, в конце концов, это ведь план достижения требуемых политических целей. По Украине разок упомянуто, в качестве цели, освобождение территории страны в международно-признанных границах (заметим, что это публично-объявленная цель, она может отличаться от реальной). А вот политические цели РФ никак не реконструируются. Опять-таки я не знаю вызвано ли это внешними, цензурными ограничениями (тогда, конечно, никакиих претензий) или же это упущение автора.

Как-то так. Спасибо за внимание.

Не прошло и трёх лет разнообразных экивоков и недоговорок в стиле "нужно учитывать реалии на земле", как Владимир Владимирович наконец-то внятно озвучил условия, на которых РФ согласна прекратить огонь на Украине:



Это, естественно, не условия мира, а только лишь условия прекращения военных действий. Люддендорф с Гинденбургом, подписавшие Компьенское перемирие, знают разницу.

Если бы Зеленский был годным троллем, он должен был бы в Швейцарии озвучить свои, аналогичные, условия прекращения огня. Что-нибудь типа вывод войск РФ за линию границы 2013 года и "официальное уведомление" о согласии на выплату репараций.

Боюсь, однако, что тролль из него никакой.

Вот Сергей Патянин на "ТактикМедиа" рассказывает нам о кораблестроительных программах итальянского флота. Хороший, компетентный рассказ, как я понимаю в основном на базе итальянской литературы, что ценно. После Первой мировой сколь-нибудь значимых противников на Адриатике у Италии не осталось, и новым противником на море выбрали Францию. Начался период, который в итальянской историографии называется итало-французским противостоянием. Что же Сергей Владимирович рассказывает нам о причинах такого противостояния? А вот что (с 9:23):



Что же тут неверно? Да примерно всё. Итальянское руководство взвешивало прежде всего шансы сторон на победу, а не вес корзины с плюшками. Обещания "плюшек" способен выполнить только победитель. Я честно говоря не знаю, какие "плюшки" сулило итальянцам германское руководство, но уж наобещать африканских владений они могли в изобилии - тот же Тунис могли пообещать целиком. Однако, только после победы. А вот в победу блока Центральных держав итальянцы не очень верили.

С другой стороны, обещания Антанты (Соединённого королевства, Франции и России) были зафиксированы в Лондонском договоре. Из которого видно, что конкретные обещания касались только европейских территорий. Вот здесь можно посмотреть объём обещаний на карте. Про африканские владения сказано так (статья 13): "In the event of France and Great Britain increasing their colonial territories in Africa at the expense of Germany, those two Powers agree in principle that Italy may claim some equitable compensation, particularly as regards the settlement in her favour of the questions relative to the frontiers of the Italian colonies of Eritrea, Somaliland and Libya and the neighbouring colonies belonging to France and Great Britain.". То есть принципиально (но не твёрдо) обещаны некоторые неопределённые округления границ итальянских владений. Слова "Тунис" и "Египет" не упоминаются.

При этом как англичане, так и французы ряд смежных территорий Италии передали. И французы начали это делать даже раньше англичан - в 1919. Вот на этой карте:



видно два светло-зелёных клина между городами Гадамес, Гат и Гадир - это территории переданные французами в 1919. Светло-зелёный клин возле города Джарабуб - территория переданная Египтом в 1926. После этого был второй этап компенсаций - союзники согласились с итальянскими претензиями, что "маловато будет" и добавили. Ярко-красный клин возле города Сарра - территория переданная Суданом в 1934, а тёмно-красный клин возле оазиса Аузу - территория о передаче которой договорились с французами в 1935. Реально не передали, договор подписали, но не ратифицировали из-за итальянского вторжения в Эфиопию. Впоследствии, споры вокруг полосы Аузу породили серию конфликтов между Ливией и Чадом, известных как Toyota Wars.

Кроме территорий смежных с Ливией, Италия в 1924-25 получила от англичан Джубалэнд, смежный с Сомали.

То есть нельзя говорить, что союзники обещаний по Африке не выполнили, потому как они никаких обещаний не давали. Вот про обещания в Европе так сказать можно, не выполнили, да. Предпочли югославские претензии итальянским.

Но главное - итальянские претензии на Тунис имеют гораздо более глубокие корни, чем невыполненные обещания компенсаций. Нужно держать в уме, что итальянцы начали заселять Тунис раньше французов. Больше половины (54%) "белого" населения Туниса в 1926 составляли итальянцы. После установления в 1881 году французского протектората над Тунисом, его называли "итальянской колонией управляемой французами". Французы пытались проводить там политику ассимиляции, автоматически записывая родившихся в Тунисе детей итальянских родителей во французское подданство. По этому поводу было много трений. После установления в 1922 в Италии режима Муссолини Италия начала выдвигать требования совместного управления Тунисом. То есть, Тунис был в франко-итальянских отношениях старой болячкой.

Но были и другие. Например, было много трений вокруг итальянцев на Корсике, где французы тоже пытались проводить ассимиляцию. Были претензии по поводу Ниццы и Савойи - типа французы воспользовались слабостью и навязали неравноправный договор.

В общем, не думаю, чтобы обидки по поводу квадратных километров Сахары сыграли сколь-нибудь значительную роль в возникновении противостояния.

Во время войны в СССР по ленд-лизу, и помимо него, поставили примерно 2100 истребителей "Томахок" и "Киттихок". У них в СССР сложилась дурная репутация. И я даже не говорю о послевоенной агитации, когда поставки по ленд-лизу пытались охаять. То как "Киттихоки" реально использовались в войну, свидетельствует, что за самолёт первой линии их не считали. Их использовали на второстепенных театрах (например на Севере), в авиации флота, в ПВО... в общем там, где им бы не пришлось встретиться с истребителями немцев. Сталин даже выговаривал Рузвельту в октябре 1942 г.: "... Следует иметь ввиду, что самолёты «Киттихаук» не выдерживают борьбы с нынешними немецкими истребителями".

И он тут совершенно прав - "Киттихок" Мессершмитту не конкурент. Однако же, вопрос должен бы стоять не совсем так. Сравнивать нужно не с немецкими, а с советскими истребителями. На чём бы советский лётчик предпочёл летать - на ЛаГГе или на "Киттихоке"? Судя по судьбе "Киттихока" в СССР - явно не на нём.

И вот тут я не понимаю - почему? Обычно, основной упрёк идёт к лётным данным.

Ну давайте посмотрим. Взять, например, 1943 год.

В этот год СССР получил больше 900 "Киттихоков", в основном модификации P-40N, которая пошла в серию в январе 1943. P-40N вообще самый многочисленный вариант из поставленных в СССР - почти половина от общего количества (980 из 2100). Это была значительно доработанная версия, вес пустого самолёта удалось снизить до 2724 килограмм, а с сполным баком на 464 литра (332 кг) и полным боекомплектом - 1770 патронов (почти 200 кг), он весил 3360 килограмм. Двигатель (Аллисон V-1710-81) имел несколько режимов. В режиме максимальной постоянной мощности, на 2600 оборотах и при наддуве в 1,27 атм. (965 мм рт.ст.) он выдавал 1013 л.с. (континентальных; в британских лошадиных силах это будет 1000). В боевом режиме, на 3000 оборотах и при наддуве 1,49 атм (1130 мм рт.ст.) он давал мощность 1140 л.с. В таком режиме двигатель мог работать 15 минут. Взлётный режим - 3000 оборотов при наддуве 1,69 атм. (1282 мм рт.ст) обеспечивал мощность 1320 л.с. Рекомендовалось не пользоваться им более пяти минут. И, наконец, чрезвычайных режим - 3000 оборотов при наддуве 1,91 атм (1448 мм рт.ст.) позволял получить мощность 1500 л.с.

При взлётном весе в 3360 кг, в боевом (15-минутном) режиме "Киттихок" развивал максимальную скорость 597 км/ч на высоте 5300 метров. На 3200 метров он давал 560 км/ч. На 900 метрах - 520 км/ч. В чрезвычайном режиме он разгонялся до 608 км/ч на 3200 метрах, и показывал 553 км/ч на 900 метрах. Во взлётном режиме он набирал 5000 метров за 5,1 минуты, при скороподъёмности у земли в 16 м/с. Максимальная скороподъёмость достигалась на 3200 метрах - 17,2 м/с. Вираж на 1000 метрах он выполнял за 18 секунд.

Теперь давайте посмотрим, что получали советские лётчики с советских заводов. В 1943 авиапром СССР дал войскам 2725 Як-1, 3269 Як-7, 2493 Як-9, 5047 Ла-5 и 1065 ЛаГГ-3, которые всё ещё выпускались на заводе №31 в Тбилиси. Современные авторы (особенно Кожевников, но и Якубович тоже) дают читателю возможность узнать, как отличалась продукция заводов от первоначального прототипа-эталона, лётные данные которого идут во всякие энциклопедии. Конструкция советских истребителей 1943 года была в изрядной степени деревянной, а дерево это материал такой... сложный, трудно с ним. Поэтому даже самолёты одной серии показывают заметный разброс в лётных данных, а при авральной работе от серии к серии происходит их неуклонное ухудшение. У Кожевикова например, только за 1943 год есть данные испытаний почти двух десятков самолётов. Видно, как данные время от времени проседают, потом видимо руководство завода получает втык и положение отчасти корректируется. С американскими цельнометаллическим самолётами такого сильного разброса нет.

Ну так как выглядят реальные советские самолёты рядом с "Киттихоком" P-40N? В общем-то не сказать чтоб совсем уж блестяще.

Як-1Б, с мотором М-105ПФ имел пустой вес 2332±51 кг (за ± я даю стандартную девиацию), взлётный вес 2890±21 кг. Он развивал скорость у земли 526±8 км/ч , на первой границе высотности (2000 м) - 567±12 км/ч и на второй границе высотности (4100 метров) - 592±9 км/ч. 5000 метров Як-1Б набирал за 5,4±0,3 минуты. Вираж на 1000 метрах он совершал за 17±0,5 - 19±1 минуты.

Як-7Б выпуска 1943 года, с тем же мотором, имел пустой вес 2444±58 кг, взлётный вес - 3001±18 кг, скорость у земли - 527±9 км/ч, 564±6км/ч на первой границе высотности (1700 м), и 588±10 км/ч - на второй (3900 метров). 5000 метров он набирал за 5,8±0,4 минуты. Есть только одни испытания, где замерялась скорость виража, там намерили 18 секунд.

Ла-5ФН, с мотором М-82ФН, имел пустой вес 2547±67 кг, полётный вес - 3291±58 кг (с ~300 кг топлива). Он развивал скорость у земли 554±25 км/ч, 600±27 км/ч на первой границе высотности (2400 м) и 607±15 км/ч на второй границе (6000 м). Он набирал 5000 м за 5,5±0,6 мин, и закладывал вираж за 19 минут.

ЛаГГ-3 смотрится даже грустнее Яков.

То есть, как мы видим, из советских истребителей P-40N "Киттихок" в боевом режиме по лётным данным более или менее заметно уступает только Ла-5ФН. Заметно уступает по скорости, на низких высотах. Но превосходит его в скорости виража и в общей скороподъёмности (набор высоты 5000 м). По вертикальной скорости у земли данных по Ла-5ФН мало, в целом видимо Ла-5ФН тоже показывал несколько лучшие результаты - если у P-40N там 16 м/с, то у Ла-5ФН - 16-17 м/с, а на одном из испытаний намерили 19 м/с, хотя там это не согласусется с общей скороподъёмностью.

С Яками "Киттихок" 1943 года идёт по скорости примерно вровень, по выполнению виража тоже, а в скороподъёмности чуток превосходит. ЛаГГ-3 по скороподъёмниости он превосходит уже заметно.

При этом, в НИИ ВВС основные претензии к "Киттихокам" были именно в области скороподъёмности и высотного диапазона скоростей. Но они составляли мненние по ранним модификациям, где действительно была такая проблема. Для варианта P-40N эти претензии в сравнении с советскими истребителями 1943 года уже несправедливы.

То есть вот у меня выходит, что в 1943 году "Киттихок" был по лётным данным не хуже основной массы истребителей советского производства того же года. При этом он был заметно лучше по секундной массе залпа (раза так в четыре), массе боекомплекта (раза так в три-четыре - у Як-1 было порядка 50-60 кг, у Як-7 - около 75 кг, а у "Киттихока" около 200 кг), по эксплуатацоинной живучести, по количеству приборов, эргономике и т.п.

Интересно бы теперь понять, отчего же его отправляли только в ПВО?

1. Я чего-то не учёл, и в типичной боевой обстановке "Киттихок"-43 всё-таки заметно уступал основным советским истребителям;
2. Соображения логистики - P-40N было не настолько много, чтобы организовывать снабжение, ремонти и обучение на фронте (в отличии от "Кобры");
3. У "Киттихока" за счёт ранних версий сложилось такое реноме, что никто даже не думал об отправке его на передовую;
4. Иное.

Как коментарий вот к этому.

Не касаясь того, насколько представление о ситуации в тексте по ссылке сответствует рельности, интерес тут представляет теоретическая проблема - насколько стратегический выигрыш оправдывает политический проигрыш?

Классический case-study по этому вопросу - это Германский генштаб против Германского правительства в 1914. Но там всё слишком однозначно. Германия в 1914 не стояла перед экзистенциальным выбором, Не было угрозы уничтожения Германии, не инициируй она войну в августе. Ответ на вопрос соотношения политики и стратегии тут как бы предрешён - подчинение политического выбора стратегическим, и даже оперативным соображениям было однозначно плохим решением.

В случае Израиля на пороге Шестидневной войны такой однозначности нет. Да, политические последствия превентивного удара оказались (в предложеной интерпертации) очень тяжёлыми и весьма долговременными. Если бы не мощное еврейское лобби в США, Израиль вовсе могла ждать судьба ЮАР, которому с бурским лобби не повезло.

Но, с другой стороны, стратегические последствия поражения были бы и вовсе холокостны. Как раз такой, очень тонкий и неустойчивый баланс должен бы быть более интересен, чем однозначный германский случай.

Например, предлагало ли военное руководство политикам вариант "Йом кипур"? Понятно, что стратегическая глубина в 1967 году была несравнима с ситуацией 1973 года. Но с другой стороны, не было фактора неожиданности, о готовящемся ударе арабов было известно. По хорошему, вариант контрудара, вместо превентивного удара должен бы быть рассмотрен. Интересно был ли? И если был, то насколько серьёзно политическое руководство к нему отнеслось?

Собственно вот это и есть истинная стратегия - взаимодействие военного и политического руководства, с целью оценить политические и военные риски, цену проигрышей, сумму возможных выигрышей, и выбрать наилучшее в долгосрочной перспективе решение. Когда политическая власть и военная экспертиза живут в разных головах, структура коммуникации между ними приобретает первостепенное значение. Интересно, как это было в 1967?

The Economist опубликовал интервью с Залужным, колонку Залужного и более развёрнутое эссе Залужного

В интервью Залужный суммирует обстановку на фронте (если коротко, то "позиционный тупик") и пытается дать анализ причин того, как дошли до жизни такой. В колонке/эссе пытается обрисовать как ему видится выход из этой ситуации.

То, что война на Украине приняла позиционный характер было очевидно ещё летом прошлого года (Зеленскому это до сих пор неочевидно, но бог ему судья). Однако, было бы интересно послушать анализ профессионалов отчего это так? Залужный профессиональный военный, с академическим образованием, непосредственно руководит ходом войны на стратегическом уровне, кому как не ему такой анализ давать? Конечно, могли бы высказаться ещё и российские генералы, но, как мне кажется, такое практически невозможно представить в этой вселенной. Остаётся, значит, только Залужный.

Понятно, что его высказывания нельзя принимать совсем уж за чистую монету - идёт война, и всё это читает противник; идёт политика и всё что написано политические противники используют против него; это опубликовано в американском журнале, и значит политический расчёт тут на обработку американской аудитории; и т.д.

Но тем не менее интересно, что же он сказал.

На какие вопросы хотелось бы увидеть ответ? Примерно на такие:

- Какова природа нынешнего позиционного тупика? Что принципиально изменилось по сравнению со Второй мировой, когда проблема прорыва сплошного фронта позиционной обороны была решена как теоретически, так и практически? Например, можно ли говорить о том, что современные средства борьбы настолько усиливают оборону, что прорыв оборонительной позиции нынешними средствами становится на современном уровне развития невозможным, а срества необходимые для прорыва ещё только предстоит создать? Или наоборот, причина в том, что противоборствующие армии не имеют в своём распоряжении или вовсе, или в достаточных количествах, хорошо известных средств необходимых для прорыва обороны? Или всё у всех есть, но нет умения правильно распорядится этими имеющимися средствами? Или, наконец, проблема просто в том, что ни одна из сторон не имеет достаточного превосходства в силах?

- Насколько эта проблема всеобща? Видим ли мы перед собой Западный фронт времён 1916 года, когда никто в мире не умел прорвать оборону такой плотности? Или же мы видим перед собой Испанский фронт 1937 года, когда передовые армии уже имели как концепции, так и средства для преодоления подобного уровня обороны, но в Испании друг с другом воевали армии-инвалиды, и им такое было не под силу?

- И что теперь делать? Какие направления действий можно предложить со стороны военного руководства?

Примером тут можно взять разработку теории глубокого боя и глубокой операции в СССР в межвоенные годы. Опыт Первой мировой был проанализирован, была на уровне концепции объяснена природа позиционного тупика на Западном фронте - оборона строилась в глубину, а наступление велось линейно; было объяснено, что проблема перевода войны в манёвренную тактического решения не имеет, а требует оперативного. По ходу была выявлена необходимость в выделении оперативного искусства между тактикой и стратегией.

Что же мы видим у Залужного?

Залужный осознаёт, что проблема есть. Как он рассказывает, столкнувшись с проблемой первым делом он решил поменять (некоторых) командиров. Результата не дало. Потом ом попробовал поменять солдат. Это тоже результата не дало. Потом (наконец-то) он обратился к теории. К какой? К советской книжке 1941 года "Прорыв укреплённой полосы" генерал-майора Смирнова. Как рассказывает Залужный, он не дочитал её даже до половины, то есть ограничился только опытом Первой мировой (межвоенные теории прорыва и опыт войн 1936-1940 у Смирнова изложен во второй половине). Из прочитанного Залужный уяснил, что ситуация на фронтах войны крайне схожа с ситуацией Первой мировой, и причиной он видит развитие технологий, как и тогда: "before I got even halfway through it, I realised that is exactly where we are because just like then, the level of our technological development today has put both us and our enemies in a stupor". Хочется отметить, что вывод этот Залужным сделан из прочтения книжки написанной в 1941 году, по поводу ситуации в 1914-1918 годах, а не, скажем, по результатам работы лучших украинских офицеров-аналитиков, которых Залужный бы назначил в группу изучения опыта войны. Нет.

К книжке Залужный добавил и личные впечатления по наблюдению через мониторы за разгромом колонны ВС РФ под Авдеевкой, где 140 боевых машин было подожжено в течении четырёх часов с их захода в зону досягаемости артогня. С его точки зрения, проблема состоит в том, что на современном поле боя работает принцип "увидел-убил", а видно - всё: "The simple fact is that we see everything the enemy is doing and they see everything we are doing".

То есть он полагает, что причина нынешнего позиционного тупика именно в том, что новые технологии делают оборону намного сильнее. Как снаряды, пулемёты и колючая проволока в Первую мировую создали непреодолимую для пехоты зону смерти перед передним краем обороны, так и нынешнее высокоточное оружие, дистанционное минирование и системы постоянного наблюдения создали такую же зону смерти непреодолимую для современной механизированной армии. Подобную же зону смерти создают современные зенитно-ракетные комплексы для ВВС, что делает невозможным завоевание и эксплуатацию господства в воздухе над территорией противника.

Так как он полагает, что проблему создала технология, то и решение он предлагает искать там же: "we need something new, like the gunpowder which the Chinese invented". Впрочем, как утверждает интервьюер (прямой цитаты тут нет), новые технологии дело будущего, и совсем не скорого будущего: "General Zaluzhny’s assessment is sobering: there is no sign that a technological breakthrough, whether in drones or in electronic warfare, is around the corner.".

В колонке и эссе Залужный перечисляет четыре области, в которых требуется технологический прорыв: "air superiority, much-improved electronic-warfare and counter-battery capabilities, new mine-breaching technology" (господство в воздухе - прежде всего беспилотном воздухе, РЭБ, контр-батарейная борьба и новые технолгии разминирования).

Из этого ясно, что проблему позиционного тупика при противостоянии технологически равных противников Залужный полагает всеобщей - технологий позволяющих, по его мнению, организовать прорыв современной заблаговременно подготовленной обороны нет ни у кого.

С таким анализом Залужного согласится, конечно, нельзя.

Тактически, основная проблема, как она видится с моего дивана, ровно такая же, как и в Первую мировую. Создающая "зону смерти" артиллерия недоступна для средств поражения наступающего. Лекарство от этого предложили разработчики теории глубокого боя - одновременное поражение противника на всю глубину его боевых порядков. ВСУ и ВСРФ топчутся друг напротив друга потому, что не располагают в достаточных объёмах средствами поражения на такую глубину, контр-артиллерийскими радарами, системой управления позволяющей сократить время реакции до нужного уровня. Но это не значит, что на современном уровне это технологически невозможно.

То есть корень проблемы не в том, что новые технологии позволили создать "зону смерти" перед передним краем, а как раз в том, что собеих сторон воюют армии-инвалиды, ни одна из которых, скажем, не смогла подавить систему ПВО противника и завоевать господство в воздухе. А без господства в воздухе невозможно решать задачи наступательной операции. Залужный это, конечно, понимает и проговаривает, господство в воздухе у него идёт первым приоритетом. Но он также понимает, что ни "невидимок", ни АВАКСОВ, ни современной системы управления ВВС ему не выдадут никак, не говоря уже про то что не выдадут в таких количествах, которые бы решили задачу подавления ПВО РФ в зоне ведения операции. Поэтому он сводит господство в воздух к каким-то поединкам дронов с сетями.

Отдельно можно оговорить чувствительность обеих армий к потерям техники. Потери это цена которую хороший полководец платит за успех (плохой цену платит, а успеха не добивается). Масштабные операции, если они ведутся против сопоставимого по качеству противника, требуют масштабных потерь. То есть ведение масштабных операций требуется подпирать масштабным же воспроизводством. Если заводы в тылу выпускают в год десятки тысяч танков и самолётов, можно позволить себе их терять в количествах и добиваться глубоких прорывов. Если же танки стоят как дредноуты и строятся такими же темпами, то стороны вынуждены будут прятaть в Норвежских фьордах, переходя к концепции tanks in being.

Ну а на вопрос "а что теперь делать" у Залужного и вовсе ответа нет. Ну кроме как ждать новых технологий.